– Сколько?

– Три шиллинга шесть пенсов.

– А сколько бы она стоила, если бы вы не знали, что я американец?

Человечек напустил на себя оскорбленный вид.

– Я не запрашиваю, приятель. Три шиллинга шесть пенсов – и шкатулка твоя.

– Два шиллинга, – сказал Робертсон. – Кстати, для чего она служит?

– Это уж твое дело, приятель. Ты ведь покупаешь, не я. Полкроны, и ни фартингом меньше.

Полкроны – это тридцать пять центов, подумал Робертсон. Бутылка пива в Штатах столько стоит. Усмехаясь, он вынул мелочь, старательно отсчитал два шиллинга шесть пенсов и сунул металлическую шкатулку в карман твидового спортивного пиджака стоимостью в сорок гиней.

«Лучше переложи шкатулку из кармана пиджака в брючный карман. На Петтикот Лэйн орудуют ловкие пальцы».

Робертсон всерьез задумался, откуда же исходят все эти советы. Он так явственно слышал мягкий спокойный голос, словно тот раздавался в нескольких сантиметрах от его уха. Ощущение было неприятное и смущало.

Робертсон начинал верить, что реклама, не преувеличила и абсент, который он пил недавно, в самом деле стоит своих денег.

Так или иначе, совет был дельный. Робертсон надежно упрятал шкатулку в левый карман брюк, поближе к бумажнику. Мигом позже чья-то неумелая рука уже шарила в опустевшем кармане пиджака.

Робертсон ухватил воришку за руку и хладнокровно вонзил ногти в чужую ладонь. Подняв глаза, он увидел перед собой бледного, потного юношу обладателя косматой гривы неимоверно густых черных волос.

– Неуклюже сработано, – бросил Робертсон. – Да и карман все равно пуст.

Убирайся-ка отсюда, пока не попал за решетку.

– Да я ничего такого не хотел, начальник! Слово даю, я…

– Пшел вон! – рявкнул Робертсон и выпустил руку воришки. Тот, довольный, юркнул в толпу.

Робертсон решил, что достаточно насмотрелся на Петтикот Лэйн. В бумажнике у него лежали пятьдесят несмятых пятифунтовых бумажек, и следующий карманник мог оказаться квалифицированнее.